Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)

Моё новогоднее крео. А вдруг кому понравиццо?

Джингал бэлл-с

Круг первый

Унылый будильник проквакал время подъёма. Он всё равно уже не спал несколько часов. Проклятые голоса комариным хором зудели всё настойчивее и настойчивее. Он знал, что приближается время, и голоса это только начало. В полудрёме он лениво прокрутил в мыслях запланированные на сегодня дела. День обещал традиционную рутину. С утра, после планёрки нужно было проконтролировать ввод в эксплуатацию двух каскадов сковород, на которых пекли языки сквернословцам. Потом предстоял визит к хозяйственникам, которые уже второй месяц задерживали установку новой кутас-давилки для прелюбодеев. Ушлые как черти хозяйственники крутили хвостами и отговаривались тендером, отсутствием средств или соответствующих виз на документах, а то и просто занятостью. Разговор намечался нелёгкий и на крайне повышенных тонах. После обеда в планах стояла проверка качества работ в нижних казематах Северной Башни Страданий. Мучимые души присылали уже четвёртую жалобу, пеняя на нерадивость и халатность персонала, которые вместо того, что бы истязать горящими вениками, загонять раскалённые гвозди под ногти, поить расплавленным оловом и всячески причинять страдания, предпочитали проводить время за игрой в черепо-бойлинг. Мучимые же находились в казематах до тех пор, пока совокупная сумма страданий не исчерпывала уровень грехов и оставаться в башне на лишний день им совершенно не хотелось.

Глубоко вздохнув, он спрыгнул с каменного ложа и, цокая копытами, направился на кухню. Ломило правое крыло и хвост в четвёртом сегменте. Домашний человек, выскочив из-под дивана, с громким урчанием побежал рядом, тыкался под коленки, требуя еды и ласки. Кухня находилась в противоположном конце пещеры. По полу сильно тянуло горячим воздухом из котлов со смолой, вкусно пахло домашней серной выпечкой. Коридор оглашала фонограмма песни Аркадия Укупника, которую сдабривали истошные крики и вопли, доносящиеся из тренажёрного зала.

Беатрис в кожаном нижнем белье занималась обычной утренней зарядкой. Он поневоле остановился, залюбовавшись гибкими кошачьими движениями. Стальные хлысты в её руках равномерно поднимались и опускались, вычерчивая зигзаги по коже растянутых на дыбах людей. Тонкие струйки крови, брызгавшие от каждого удара, покрывали Беатрис с ног до головы замысловатым узором. Сексуально изгибаясь, она наносила удары. С поворотом, с выхлестом из-под мышки, с вытянутыми вверх крыльями, потянувшись самым кончиком. Она была прекрасна. Точёная фигурка, затянутая в лайкру. Копна непослушных рыжих волос, которые можно сравнить только с неугасимым пламенем ада почти полностью скрывала тонкие изящные крылья. Чёрные вертикальные зрачки на янтарных как хорошо выдержанный виски глазах подрагивали от удовольствия, ярко алые губы обнажали три ряда белоснежных зубов с сильно выраженными клыками. Узкий раздвоенный язычок периодически игриво пробегал по губам. На дыбах корчились, скулили от ударов, но косились на стройные ноги и высокую, затянутую в тугой корсет, грудь госпожи. У пытуемых попасть на утреннюю зарядку к Беатрис считалось высшим кайфом. Запыхавшись, Беатрис откинула назад огненно рыжую чёлку и увидела в дверях его.

- Дорогой, с-с-с-сейчас я закончу и с-с-с-сделаю тебе кофе, - Бес растягивала букву «с» симпатичным шипением.
- Нет, котик, продолжай, продолжай, ты же знаешь, что наблюдать за тобой бодрит лучше всякого кофе!
Но Беатрис отложила в сторону хлысты, подошла и нежно прижалась к нему. Сомкнутые крылья образовали над ними арку, хвост с острым как у копья наконечником уютно обвил ноги.
- Тяжело? – спросила она, - не стес-с-с-сняйся, говори. Я же знаю что тяжело. Я ощущаю то же с-с-самое что и ты.
- Да… тяжело. И это только начало. Рождество и Новый Год выбивают меня из колеи на два месяца. Что бы я делал без тебя, Бэс. Ты хоть как то оттягиваешь на свои хрупкие плечи часть этой ноши.
- Я понимаю тебя, - Беатрис вытянулась, лизнула его в чешуйчатую щёку и игриво куснула за третье ухо. – С-с-са то потом целый год отдыха! Пойдём на кухню.
Пока он устраивался на каменном кресле и разворачивал утреннюю корреспонденцию, Бэс, по хозяйски сноровисто, вынула из шкафчика два черепа, сполоснула их в крови девственниц и разлила из турки дымящуюся ртуть. Домашний человек прыгнул на его коленки и начал тыкаться мордочкой в стол в поисках чего-нибудь вкусненького.
- Тебе две ложки с-с-серы как обычно? – Беатрис щебетала, пытаясь сгладить неловкую паузу. – Дорогой, что там такое? Почему ты с-с-самолчал? Не пугай меня!!!
Он тяжело вздохнул и бросил на стол розовый конверт. Потом молча встал (домашний человек обиженно вякнул, шлёпаясь на пол), вынул из печки бутылку кислоты, сковырнул когтём пробку и выпил залпом.
- Читай – там всё написано. Срочный вызов. Начало сегодня, через 15 минут. – Беатрис испуганно охнула.
- Они не имеют права!!! С-с-с-с-с!!! Но как же так!!! Ещё три недели! Целых три недели!!!
- Увы, мы не можем сопротивляться. Пошли в гардеробную.
Валенки скрыли копыта, красная шапка, отороченная белым мехом, укрыла гребень и три пары небольших рожек, крылья были сложены на спину и упакованы под красную же шубу. Варежки надёжно скрыли когтистые, узловатые пальцы. Маска и борода чешую на морде.
Он обернулся к Беатрис, уже наряженную в маску, шапочку, сапожки и задрапированную в голубую шубку, долго и протяжно вздохнул:
- Ну что «внученька», всего то три тысячи восемьсот двадцать три года осталось, и ведь из образа то не выйдешь, да… Пошли…
Чёрная воронка глухо чмокнула и, всосав в себя Дедушку Мороза со Снегурочкой, выбросила их в окрестностях МКАДа…
А нестройный хор детских голосов продолжал фоновым гудением выводить «Джингл беллс»



Круг второй.

Вереницы школ, детских садиков, просто квартиры и шикарные корпоративы в ресторанах вызывали зубовный скрежет. Тупые вопросы «Где мой подарок?», «Дедушка, а борода настоящая?», «Сколько стоит за снегурку подержаться?» набили оскомину. Ряды табуреточек с детишками декламирующими «В лесу родилась ёлочка» и «Маленькой ёлочке холодно зимой» слились в сплошной говорящий забор. От наглых пахнущих перегаром морд воротило с души, если конечно она есть у демонов. Он крепился из последних сил, Беатрис с трудом удерживала маску доброй внучки. Только одна мысль грела чету изнутри. Они перевыполняли все мыслимые нормы, трудясь на износ, и 31 декабря им было даровано свыше «право реализации». А это право любил и ненавидел весь пандемониум.

Последний вызов был назначен на 22-00 в частный дом, который снимала на корпоративный Новый Год какая то риэлтерская контора. Дела у конторы шли неплохо, и директорат решил с шиком отметить окончание года.
К подходу Деда Мороза со Снегуркой гуляющая компания уже была тёплая. Беатрис, вышедшая на середину гостиной с приветствием, забросали сальными шуточками и огрызками еды. Новые хозяева жизни веселились настолько похабно, что он, сразу поняв, почему им двоим, дали «право реализации», не стал дожидаться криков «Дедушка Мороз выходи!!!» и вышел к гуляющим. От стола уставленного початыми бутылками, тарелками с едой, пепельницами поднялся генеральный директор и, глумливо ухмыляясь, направился к нему.
- Здравствуй Дедушка Мароз – борода из ваты, - генеральный похлопывал себя по животу в такт стишку, - Ты подарки нам принёс, пидарас горбатый?

Вся компания дружно зароготала. Он, молча и выжидательно посмотрел на дальний угол, в котором сиротливо притаилась аляповато наряженная ёлочка, увенчанная по последней европейской моде не звездой, а «продвинутым» ангелом. Ангел печально кивнул ему и закрыл глаза.
- Ты ошибся, человек, - пророкотал он низким голосом, который отозвался резонансом в костях и мурашками размером с кулак по коже, - я не Дед Мороз. Я Хозяин Боли, Повелитель Северной башни Страданий, Ловец Душ и Командующий Шести Легионов Пожирателей Плоти. Я - DeadMoroz!!! Бэс, начинаем!

Беатрис развернулась, выпрастывая из рукавов любимые стальные хлысты. Первым же ударом она раскроила грудные клетки двум ближайшим клеркам и на обратном ходе со щелчком, кончиками прошлась им по шеям. Головы синхронно взмыли вверх, открывая гладкие разрубы с сахарным срезом костей. Обезглавленные тела клерков мягко осели на пол и зафонтанировали кровью. Тонко завыли, сползая со своих мест, женщины.
Он с рыком пробил грудную клетку генерального и, ухватив того за позвоночник, сделал резкое движение вниз и на себя. Генеральный осел смятой куклой, ещё живой, недоумённо лупая глазами на свой вырванный хребет змеёй извивающийся в когтистом кулаке. Это называлось «укротить кобру». После «кобры» последовала «адова карусель». Смертельным вихрем пронёсся он по комнате, оставляя за собой отрезанные руки, разорванные тела, кровь и выплеснутые на стенки мозги. Крылья, отливающие вороным металлом, прорвали на его шубе огромную дыру и как стальные косы собирали кровавую жатву. Он мурлыкая под нос «Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит, веселья приносит и вкус бодрящий, праздника вкус всегда настоящий!!!» крушил черепа, выдавливал глаза, вырывал с мясом гортани и топтал в кровавую кашу кого-то на полу. Хозяева жизни знакомились с хозяевами смерти.

Бес, зажав двух маркетологов в углу, медленно водила восьмёрки перед их испуганными мордашками окровавленными хлыстами. Маркетологи визжали, закрывая себе рот кулачками, под ними расплывалась отвратительно пахнущая лужа, а демоница довольно жмурилась, купаясь в сладких волнах исходящего от них ужаса. Её короткая золотистая шёрстка топорщилась и, казалось, искрила от получаемого удовольствия. Не отрываясь, неуловимым движением сегментарного хвоста она пронзила выкарабкивающегося из-под стола юриста. Изящным движением распластав ему спину на восемь полос и, вырвав ещё бьющееся сердце, Бэс поднесла кончиком хвоста пульсирующий комок плоти к губам и жадно впилась в него. Маркетологи дружно сползли по стене безжизненными остывшими от ужаса манекенами.

DeadMoroz рубил жирную тушу главного бухгалтера острозаточенными шипами на предплечьях как большую шаверму. С каждым ударом женщина или охала или всхлипывала. Пласты кожи с салом шлёпались на пол. Кто бы мог подумать, что невинная мечта главного бухгалтера быстро похудеть на пару десятков килограмм исполнится так быстро, воплотившись в банальную нарезку.

Внезапно всё кончилось. Забытая кем-то сигарета, не успев догореть до фильтра, дымилась в пепельнице. Дымились свежей кровью лужи на полу. Пускал пузыри в оливье единственный оставшийся в живых – сисадмин, который тихо упился в самом начале вечера. Упавшая на колени тишина прерывалась только хриплым дыханием пары демонов да болботанием из плазменной панели новогоднего Баскова.
- Всё, Беатрис, уходим, – он сложил крылья за спиной и, повернувшись в пустую комнату, добавил, - Мери кристмас, вам, люди…

А нестройный хор детских голосов продолжал фоновым гудением выводить «Джингл беллс»


Круг третий

Тихий тихий снег падал на землю. Даже не падал. Казалось, снежинки остановились в воздухе невесомыми хлопьями. Неровный круг света от фонаря выхватывал конусом из ночной темноты парковую скамейку, укутанную в шубу сугроба. На скамейке, обнявшись, сидели двое. Вдалеке гомонил город. Хлопали петарды, доносились обрывки музыки и смеха, шум редких машин. Иногда в небе цветками астры или огненными колёсами распускался фейерверк.
Она доверчиво положила голову на чешуйчатое плечо и, потеревшись щекой, тихонько мурлыкнула. Кончики крыльев смущённо затрепетали. Он вздрогнул и обнял её своими крыльями. В получившийся шалашик снаружи не проникало ни звука.

- Когда это было в последний раз?
- Их вс-с-с-сего то и было три раза. В 805, 1348 и в Подс-с-сдаме в 1838 году…
Повисла пауза.
- Право реализации дают очень редко. Но всё же дают. Я долго думал, зачем? Награда это или наоборот наказание. Если награда, то почему от неё потом так больно? Если наказание, то почему каждый из нас с нетерпением ждёт его? – он осёкся, потом чуть отстранился от неё и продолжил, - у меня есть для тебя подарок…
- Хорошо…

Dead разжал когтистую лапу узловатые пальцы которой были увенчаны антрацитовыми, острыми как бритва когтями и протянул её вперёд. На ладони, играя лучиками и переливаясь алым, отражённым от её глаз светом, лежала снежинка. Обычная снежинка, каких миллиарды вокруг и уникальная своим совершенством как каждая из её сестёр.
- Это тебе…
- Спасибо…
Бэс бережно обняла его ладонь и побаюкала её. Потом осторожно прочертила когтем свою. Из пореза, лениво блеснув ртутным боком, выкатилась капля густой крови. Выкатилась и замерла рядом со снежинкой.
- А это тебе… подарок…
- Спасибо Бэс… сейчас начнётся право… реализации…

Время остановилось. Жизнь за конусом света прекратила бег и замерла в ожидании неизвестно чего. Под фонарём на скамейке сидели люди. Два человека, мужчина и женщина. Оба были наги первозданной невинностью, что казалось абсолютно дико и нереально в заснеженном парке.
- Gloria in excelesis Deo, - судорожно сглатывая зашептала она дрожащими губами, - Laudamus te, benedicimus te, adoramus te, glorificamus te, gratias agimus tibi, Agnus Dei, Filius Patris…
- Не нужно, Бетти, - он прервал её, - не унижайся. Ты же знаешь, это ни кому, ни разу не помогало. У нас так мало времени, что бы побыть людьми… Просто людьми… Невероятно… я забыл, какая ты красивая.
- Дедал… любимый мой!!!
Она всхлипнула и прильнула к нему, заключив в объятья. Они гладили друг друга, не веря своему счастью. Смотрели и не могли насмотреться, пили друг друга глазами, пьянея только от того что они вместе. Он брал её лицо в свои ладони, целовал набухшие слезами глаза, проводил рукой по светло-русым волосам и худеньким хрупким плечам. Пальцами касался еле-еле щёк, губ и подбородка. Миллионы переполняющих их слов замерли, стиснутые спазмом гортани, но слова сейчас были не нужны. Они понимали друг друга без слов. Он шептал ей "Я живу тобой! Ты — мой сон!" Она отвечала "Только не просыпайся! Живи!" Они были людьми и любили как люди…
Захлёбываясь тонули они в разноцветных искрах, горели огненно рыжими языками в костре, перебирали пальцами шёлковые струны звёздного света, рука об руку шли в бесконечность, не оглядываясь. Прожитый не вместе стук сердца был прожит в пустую, зря и поэтому их сердца стучали в такт. Они смеялись и плакали, вдыхая друг друга, связанные незримыми нитями в плотный кокон любви играли на этих нитях. Взрывались первым взрывом вселенной, растекаясь по пространству и времени, сжимались в микроточку и пульсировали сверхновыми по всему спектру. Она была огромным голубым небом, а он ветром, не знающим границ и пределов, она была вечным, как время морем, а он волнами. Бриллиантами они роняли слёзы счастья и пригоршнями разбрасывали вокруг брызги улыбок и смеха. Они любили друг друга …

Тихий тихий снег падал на землю. Даже не падал. Казалось, снежинки остановились в воздухе невесомыми хлопьями. Неровный круг света от фонаря выхватывал конусом из ночной темноты пустую парковую скамейку, укутанную в шубу сугроба. От скамейки тянулись две неровные строчки следов. Крылатые силуэты, еле различимые в плотных сумерках, медленно удалялись… На груди Бес, между хитиновыми пластинами застыла снежинка, у него – ярко алым рубином, капелька крови…

А нестройный хор детских голосов продолжал где-то далеко выводить «Джингл беллс»

И вновь Матуга

Часть 4

Кормёжка в училище:
По началу кормили очень даже неплохо. Борщ, биточки, салат и компот! Но вот потом качество пайки резко ухудшилось. Есть хотелось всегда, чувство голода было перманентным! Те передачки, которые приносили родители, сжирались на раз всем кубриком. Молодые растущие организмы были способны есть даже конский щавель и одуванчики. Самым класным нарядом считался наряд на кухню. Там можно было набить живот по пляшку. Сколько хочешь хлебных котлет, сколько хочешь картошки и компота хоть лопни. «У матуговского повара как-то спросили, сколько котлет можно сделать из 100 гр. мяса? – В ресторане 2, в кафе 4, а в курсантской столовой 59! – А почему не 60? – 60 это уже булочки!!!» Кроме того, в кубарь можно было взять буханки хлеба.
Я был поражён видом агромадных ванн, в которых варилось первое. Перемешивали варево вёслом, которое называлось мешалка. Выражение получить «по пи_де мешалкой» приобретало зловещий смысл! Благо, что картошку и свеклу чистили машиной. Хотя как посмотреть вся гниль, что была внутри картошки шла в пюре, отчего оно приобретало сероватый вид и характерный запах ношеных носков.
- родительский день и кусок мяса.

Примерно раз в год руководство училища устраивало день открытых дверей. Это когда любой пендос с улицы или, допустим родитель, мог прийти и пронаблюдать как в зоопарке, чем живут, как кормятся и учатся курсанты, дабы, восхитившись курсантским бытом срочно побежать сдавать документы на поступление. Был случай, когда один из родителей, отведав супчику, обнаружил на дне металлической миски надпись «Ищи сука мясо!» Ор был до небес. А ещё одному попалась тарелка с присохшим навеки куском гуляша. Тарелка эта была притчей во языцах, так как мясо было из коня Будённого, умершего своей смертью и на краю тарелки оно мумифицировалось во времена второй мировой. Тарелка прошла посудомоечную машину, яростно теревшие её руки курсантов, но мясо не сдавалось. По-моему, на примере этого куска можно было изучать явление абсолютной диффузии мяса в тарелку. Сами понимаете, что когда родитель, порадовавшись за приличный кусок, ковырнул его вилкой (Это ж бабушкина сметана - тут штопор нужен!!!) кусок открыл глаза и на родителя посмотрела космическая вечность. После довольно громкой истерики, шаманских танцов, в которых роль бубна исполняла пресловутая тарелка, и завываний перед руководством оный прибор родителем был собственноручно предан кремации, и пепел его развеяли над водами Ганга. Кормить стали чуть лучше…

- Чапок

Там же в столовой у нас водился буфет, называемый в просторечье Чапок. Расшифровывалась эта аббревиатура как Чрезвычайная Помощь Оголодавшим Курсантам. Ассортимент был небогат, но сытен. Булочки, томатный сок, полстаканами сметана и карамельки. Товар раскупался на ура. К вечеру на лотках не было ни одной булки! Обычно курсант покупал штук 3-4 булочки и 2 коктейля кровавая Мэри. Кровавая Мэри это пол стакана сметаны и пол стакана томатного сока и немножко соли. Вкуснотища страшная. До сих пор иногда потреблю с превеликим удовольствием. Именно в чапоке состоялся исторический спор с Вадимом Коршиковым на предмет съедания 10 булочек всухомятку. Кто проигрывает тот платит. И что вы думаете? Я выиграл. 10 булок ушло в меня как в бездну, у нас говорили «Что-то упало на дно моего большого желудка».

- Гарик и лёгкое чувство голода

На поедку заходили поротно. Майор строил роту перед входом, выдерживал сценическую, хорошо поставленную паузу минут 1.5-2 и давал отмашку. Весенний гон сексуально озабоченных слонов нервно курит по сравнению с толпой курсантов ломанувшихся к раздаче. Постановщик сцены «штурм Зимнего» (когда матросня висела на воротах) отдал бы правую руку за возможность переснять этот сюжет с такой натуры. Дело в том, что, попав в первые места при раздаче можно было умять пайку пока рота отоваривается и, став ещё раз в конец очереди взять вторую!!! Был у нас Игорь Гусев, который, умяв таким макаром 2 пайки, выцарапывался из-за стола и говорил «От стола нужно уходить с лёгким чувством голода…»

(no subject)

А ещё я таки приобрёл фотоаппарат! Сanon A-400. Ни чего себе так машинка. Вот только батарейки жрёт зараза как я сало!!!